Войти
  • 2,1 USD 2,0988 -0,0132
  • 2,42 EUR 2,4197 +0,0027
  • 3,21 100 RUB 3,2132 +0,0036
Личный опыт
Алиса Ксеневич, «Про бизнес», «Про бизнес» 2 октября 2018

Чуть не стал солистом «На-На», а теперь запускает проекты в Нью-Йорке. История пробивного парня из Могилева

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

К своим тридцати годам могилевчанин Федор Куржалов запустил несколько стартапов и основал медиакомпанию MusicSnake Production, занимающуюся продвижением артистов в Нью-Йорке. Снимает документальное кино и выступает на сцене со своим хип-хоп-проектом. За видеоблогом Федора на YouTube (Frea King Show) следит более 60 тыс. подписчиков. А свою первую бизнес-идею он реализовал будучи первокурсником БГУИР, когда его, еще не достигшего совершеннолетия, нигде не хотели брать на работу.

Историю Федора записала наш журналист в США Алиса Ксеневич.

В 17 лет зарабатывал больше, чем родители

— Я вырос в творческой семье. Отец окончил ГИТИС, работал директором Могилевского областного театра. Мама — актриса, преподавала актерскую речь и сценическое мастерство в училище культуры Могилева. Вместе с братом-близнецом я с детства играл в театре, танцевал брейк-данс, окончил музыкальную школу по классу скрипки, но родители не хотели, чтобы сыновья становились артистами, и настояли на поступлении в БГУИР. Я выбрал специальность «Техническое обеспечение безопасности».

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

Забегая вперед, скажу, что это образование мне, по большому счету, так и не пригодилось. Я считаю, что человек может все выучить сам, кроме, может быть, медицины и юриспруденции. В БГУИР нам преподавали Delphi, в то время как я и мои сокурсники вовсю программировали на C++… Мне было западло слушать лекторов. Крутые программеры не работают в БГУИР. Они работают в хороших компаниях за большие деньги. А в университетах преподают люди с пассивным складом характера, которые не нашли себя в программировании. Зачем крутому программисту преподавать в БГУИР за 300 долларов в месяц?

Будучи студентом первого курса, я не хотел брать деньги у родителей (и с 17 лет не взял ни копейки), но на работу меня не принимали, потому что мне еще не было восемнадцати. Как-то за семейным столом дядя — водитель маршрутки — посетовал, что выезжает на работу рано, когда магазины еще закрыты, и не успевает толком позавтракать, а так хочется кофе.

Я подумал, что это отличная идея для бизнеса. Первой инвестицией была покупка двух термосов и двух банок растворимого кофе — дешевого и подороже. Я вставал в полчетвертого утра, ставил чайник, шел в душ, заваривал кофе и садился на первый автобус (04:15) и ехал до конечной, в район новостроек. Там я продавал водителям маршруток кофе по цене с десятикратной накруткой. В пять утра еще все закрыто, так что я был монополистом.

Торговля шла бойко. Опустошив термосы, я ехал в универ на пары. Иногда работал в две смены — ночью и утром. Зарабатывал 50 долларов в день — больше, чем мои родители.

Позже у этого бизнеса появился апгрейд — я стал сотрудничать с ночной пекарней, покупал у них свежие булочки и продавал по адским ценам тем же маршрутчикам. Я очень мало спал, 3−4 часа в сутки. Один раз меня просто вырубило в автобусе — сел на него в 4:15 утра, заснул и проснулся в 12 дня.

Как только появились конкуренты, дядя провел с ними беседу, и больше они на той остановке не появлялись. В каком-то смысле он меня «крышевал».

Деньги, которые зарабатывал, я вкладывал в музыку, бас-гитару купил. Когда исполнилось восемнадцать, прошел собеседование на работу в компанию «Орифлейм» кассиром. Это было прикольнее, чем кофе в грязи продавать, хоть и не так хорошо оплачивалось.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

Алибасов позвал в группу «На-На»

В 2007 году я перевелся на заочку и уехал с братом покорять Москву — на кастинг проекта «СТС зажигает суперзвезду», где председателями жюри были Яна Рудковская и Дима Билан, а ведущей — Тина Канделаки. Все время, что длился кастинг, мы с братом ночевали на Белорусском вокзале. В кастинге первого тура участвовало более 30 тысяч человек со всех крупных городов СНГ.

Мы с братом математически все просчитали. Поняли, что в нашу пользу будет то, что мы близнецы.

Сделали наивный такой, дурацкий номерок, но прошли с ним в первый, второй и третий тур. Позже я узнал, что попасть в проект на общих основаниях было практически невозможно, так как каждый из членов жюри проталкивал в проект своих протеже. Мы полгода участвовали в проекте и в итоге выиграли гран-при по результатам интернет-голосования.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

Пошли корпоративы, концерты, но все это исключительно плохо оплачивалось: 100−200 долларов за концерт. Мы увидели, как живут ребята, чьи имена гремели на «Фабрике звезд», — съемные квартиры на окраине Москвы, скромные гонорары, которых едва хватает на то, чтобы свести концы с концами… Если тебя не продвигает лейбл, не раскручивает продюсер, то перспективы работы в российском шоу-бизнесе очень печальны: очень быстро забывают и постепенно перестают куда-либо приглашать.

Я устроился на работу в ИТ-отдел крупной финансовой корпорации на приличную зарплату. Параллельно занимался творчеством. Однажды мне позвонил секретарь Бари Алибасова, мол, Бари Каримович хочет вас пригласить в группу «На-На». Я приехал к нему домой на беседу.

Алибасов сидел за столом в костюме и розовых носках с блестками. Участники группы «На-На» в чем-то домашнем и тапочках ходили по квартире.

Сначала мы смотрели документальный фильм о группе «На-На»: нарезки с концертов, где девушки визжат от восторга. Он спросил, сколько я хочу зарабатывать. Я ответил — 60 тысяч долларов в месяц. Видно, не на ту сумму рассчитывал Бари Каримович…

В итоге я понял, что сам по себе ТВ-проект ничего не дает. Полгода твое лицо показывают по телевизору, а дальше ты ищешь пути остаться в столице, работать в шоу-бизнесе, в свой Урюпинск никто возвращаться не хочет. У меня был бэкграунд, и я устроился айтишником. Ну, а если они ничего, кроме как петь, не умеют, кому они нужны? В российском шоу-бизнесе все не так весело, как может показаться со стороны. Я не жалею о том странном времени.

Переезд в Нью-Йорк

Как-то пришла моя девушка и говорит: «Подруга ищет преподавателя по брейк-дансу для работы в частной школе в Нью-Йорке». Помимо танцев требовалось одинаково хорошо владеть английским и русским языками. Я прилетел в Нью-Йорк, посмотрел на эту школу. По сути, заведение представляло собой центр внешкольной деятельности для детей-мажоров, у которых папы работают в Москве, а мамы живут в Нью-Йорке. Они заинтересованы в том, чтобы дети не забывали русский язык. Мне на тот момент был 21 год. Зарплата, которую мне предложили в Нью-Йорке, была в пять раз меньше московской: полторы тысячи в месяц, правда, с одним рабочим днем в неделю. Я стоял перед выбором — либо продолжать работать айтишником в Москве, либо пробовать заработать творчеством в Нью-Йорке.

Я решил, что первое я всегда успею, а второго шанса уехать в Нью-Йорк по рабочей визе может и не случиться. Договорился с принимающей стороной, что вместе со мной в Нью-Йорк приедет мой брат. Ему тоже сделали рабочую визу. Я был специалистом по брейк-дансу, брат — по хип-хопу. Один день в неделю я преподавал в школе, в остальные дни работал диджеем на русском радио в Нью-Йорке. На радио я проработал года три, потом ушел оттуда, потому что не видел путей развития для себя. Работать нужно было на очень специфическую аудиторию русского Бруклина, меня это не устраивало.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

Музыкальная видеоплатформа

В 2012 году еще не было видеоплатформ, где независимые музыканты могли бы выкладывать свои музыкальные видео, получая прибыль с просмотров. И я решил создать свою платформу fdrmx.com (First Dedicated Real Music Xchange) — новые владельцы сайта поменяли концепцию, позволявшую музыкантам успешно монетизировать их творчество. Разработал сайт с минималистичным дизайном — только клипы и краткие истории к ним. Искать инвесторов не понадобилось, сайт окупился сразу, прибыль шла от просмотров онлайн-рекламы. Я в онлайн-рекламе не разбирался, но на одной из тусовок познакомился с девушкой-специалистом, которая не только обучила меня всему, но и привязала нашу платформу к компании ADOTUBE, в которой работала. Потом было большое количество рекламодателей, но они были первые, кто нас поддержал.

Целевая аудитория, на которую я работал, — люди, уставшие от мэйнстрима, артисты, желавшие зарабатывать на просмотрах своих видеоклипов. Я искал артистов, создавал подборки.

Чтобы сделать контент привлекательным для рекламодателей, привлекал уже раскрученных артистов, чтобы они позволили размещать их контент на платформе. Отправлял по 100 электронных писем в день, из ста артистов отвечало три.

Это была непрерывная работа, я практически не спал, но дело пошло. Первый чек (доход от онлайн-рекламы за месяц работы платформы) был, как сейчас помню, 4700 долларов.

Через год я зарабатывал уже до 80 тысяч долларов в месяц. 30 тысяч покрывали расходы — аренда офиса, зарплата сотрудникам. Остальные деньги я вкладывал в развитие бизнеса. Все шло хорошо, пока VEVO — известная платформа, заточенная под уже раскрученных артистов, привязанных к лейблам, — не начала работать с независимыми музыкантами. Конкурировать было бессмысленно, и я продал компанию за 80 тысяч долларов. Мне было 26 лет.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

«5 лет жесткого стартаперского образа жизни отнимают у тебя все»

Следующим моим стартапом стал сайт PPcorn с блогами и вирусными статьями вроде «Кем ты был в прошлой жизни», «10 признаков того, что отношения не работают» и музыкальными обзорами. Англоязычный контент. Я нанял порядка ста фрилансеров, которые мне эти статьи писали. Позже запустил русскоязычную платформу с похожей концепцией. Была, например, рубрика коротких интервью со звездами «Данетки», где они отвечали «да» или «нет» на дурацкие вопросы типа «Поете ли вы в душе?». У нас побывали многие российские селебрити, включая Иосифа Кобзона. У меня до сих пор хранится ответ на запрос об интервью с подписью Кобзона и благодарностью за проявленный интерес.

Но в целом проба была неудачная, так как рынок онлайн-рекламы в России не развит, затраты не окупались. Тогда сделал ставку на развитие американской платформы. Портал Buzzfeed, имевший ту же концепцию, что и мы, начал убивать конкурентов после трех раундов инвестиций суммой в полмиллиарда долларов от NBCUniversal и Andreesen Horowitz. Я понял, что мы не потянем конкуренцию.

Buzzfeed убил PPcorn. Популярность портала резко пошла вниз. Я продал свое детище за сумму более 100 тысяч долларов.

Сайт под таким названием работает до сих пор. Можно было бы и больше выручить, но я очень устал к этому времени. Ответственность за развитие и жизнеспособность бизнеса лежала исключительно на мне. Фрилансеры заказ выполнили, деньги забрали и ушли, судьба портала их беспокоит мало. А у меня — никакой личной жизни, ночевки в офисе, работа по 24 часа в сутки. В какой-то момент понял, что становлюсь психопатом. Поэтому и продал проект так быстро.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

Пять лет жесткого стартаперского образа жизни отнимают все, что у тебя есть. Постоянно происходит какой-то дурдом — то сервер упадет, то статья с идентичным названием появится на сайте конкурента.

Какие выводы о бизнесе после этого я сделал? Общие схемы, за которыми не стоит личности, потерпят фиаско в любом случае, потому что есть крупные компании-монополисты, которые в лучшем случае тебя перекупят (если у тебя есть что-то интересное), а в худшем — за два дня сделают похожий концепт, но гораздо круче.

С братом в плане бизнеса наши пути разошлись. Он живет в Сан-Франциско и занимается криптовалютой. Я же продолжаю вкладывать в творчество.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

Как я стал Frea King

Сейчас я выступаю на сцене — в жанре rockrap. Год назад запустил YouTube-канал Frea King, где знакомлю русскую и американскую аудитории (повествование дублируется на двух языках) с представителями рэп- и рок-культуры США и России. За первый год существования канала у меня появилось более 60 тысяч подписчиков, выпуски набрали свыше 12 миллионов просмотров.

Frea King — это мой творческий псевдоним и… официальные имя и фамилия. При получении американского гражданства дается возможность смены имени и фамилии. Я пошел на это, потому что никто в Америке не может выговорить мое имя.

Родители были не в восторге, но смирились и с этим выкрутасом. Они вообще всегда меня поддерживали.

«Freaking» в переводе с английского сленга — «чумовой», «чертовский». Слово также используется как эвфемизм матерному «fucking». Последнее в США вездесуще и употребляется не только в качестве ругательства, но и для усиления экспрессивности речи.

Еще один мой новый проект носит название RockRap: я снимаю интервью с рок-музыкантами и рэперами. Героями проекта были Маша Макарова («Маша и Медведи»), Женя Минковский («Нервы»), Лигалайз, «Ногу Свело!», участники лейбла Black Star и другие.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

На днях я объявил о запуске собственной медиакомпании MusicSnake Media в Нью-Йорке. Я считаю, что хорошо знаю, как создать что-то с нуля, и готов консультировать артистов и медиапартнеров по всем вопросам, связанным с созданием и продвижением продукта от А до Я (аудио-, видеопродакшен, лицензирование, маркетинг и менеджмент).

Комментарии

Войдите, чтобы оставить комментарий

Платный контент

«Про бизнес» — ресурс для всех, кто интересуется бизнесом, сообщество предпринимателей и площадка для его полезного общения.

0062780