$41 млрд за пять месяцев: внешняя торговля Беларуси растет… но не все так гладко

Белстат опубликовал данные об итогах внешней торговли товарами за январь-май 2026 года — и статистика на этот раз оказалась относительно благосклонна к белорусской экономике. Оборот вырос примерно на 20%, существенно прибавили и экспорт, и импорт, причем экспорт по темпам роста опережает импортные закупки. Однако чтобы понять, насколько эта благоприятная на первый взгляд картина отражает реальное положение дел с белорусским экспортом, нужно учитывать специфику нынешней экономической ситуации — и немного углубиться в данные.

Текущее состояние внешней торговли Беларуси вызывает противоречивые, разнонаправленные оценки. С одной стороны, очевидные сложности российской экономики — главного внешнеэкономического партнера Беларуси — заставляют сомневаться в том, что нынешние темпы наращивания экспорта удастся удержать. С другой — белорусские чиновники излучают уверенность: министр экономики Юрий Чеботарь недавно сообщил, что в долларовом выражении ВВП Беларуси превысил $ 100 млрд — правда, если считать его по средней скользящей за 12 месяцев. Такая оценка при желании позволяет говорить о том, что экономика развивается вполне неплохо. А поскольку белорусская экономическая модель в своей основе завязана на экспорт, именно за экспортом и стоит следить особенно внимательно.

Вместе с тем, многие положительные тенденции — по экспорту, товарообороту, работе на отдельных рынках — при ближайшем рассмотрении могут оказаться обманчиво благоприятными. Верно и обратное: направления, где статистика выглядит не лучшим образом, порой стоит рассматривать как потенциальные будущие точки роста, а не как провал.

Тем более что в этом году к анализу внешнеторговых данных добавился валютный фактор. Белстат публикует статистику в долларах, тогда как значительная часть расчетов у Беларуси ведется в российских рублях. Между тем рубль — и российский, и белорусский — сейчас заметно крепче, чем год назад: средний официальный курс доллара за январь-май 2026 года составил 2,87 белорусского рубля против 3,20 годом ранее, а российский рубль за то же время укрепился в среднем с примерно 89 до 77 за доллар. В итоге одна и та же рублевая выручка при пересчете в доллары сегодня выглядит заметно больше: только укрепление российского рубля способно добавить к долларовому эквиваленту порядка 15−16%. Кстати, заметную роль в появлении исторического долларового ВВП также сыграл крепкий белорусский рубль, а не только рост экономики в реальном выражении.

Итак, по данным Белстата, за январь-май 2026 года внешнеторговый оборот товаров достиг $ 41,21 млрд — на 20,7% больше, чем за те же пять месяцев 2025 года, когда он составлял $ 34,13 млрд. Экспорт прибавил еще заметнее: $ 19,50 млрд против $ 15,85 млрд годом ранее, то есть плюс 23%. Импорт тоже рос уверенно, но медленнее экспорта — $ 21,71 млрд против $ 18,27 млрд, или плюс 18,8%. Опережающая динамика экспорта, которая фиксировалась и по итогам четырех месяцев, таким образом, сохранилась и в мае — формально это главный позитивный сигнал свежей статистики, даже с учетом того, что часть прироста, как было сказано выше, обеспечена валютной переоценкой.

Не изменилась, впрочем, и базовая конфигурация: Беларусь по-прежнему покупает за рубежом больше, чем продает. Отрицательное сальдо за январь-май составило $ 2,21 млрд против $ 2,42 млрд годом ранее — разрыв сократился, но не радикально: улучшение составило чуть более $ 200 млн, или менее 9% прошлогоднего дефицита. Причем сокращение дефицита целиком заработано в первые месяцы года: как будет видно из помесячной динамики, весной разрыв между экспортом и импортом снова начал вести себя менее благополучно. Так что улучшение происходит внутри прежней модели — обороты и экспортная выручка растут, но зависимость торгового баланса от опережающих темпов экспорта никуда не делась.

Чтобы лучше понять, как складывается эта динамика, стоит посмотреть на помесячные данные. Экспортная картина 2026 года выглядит последовательно сильной: каждый из пяти месяцев оказался лучше соответствующего месяца прошлого года. В январе экспорт составил $ 3,27 млрд против $ 2,78 млрд годом ранее, в феврале — $ 3,45 млрд против $ 3,04 млрд, в марте случился рывок до $ 4,38 млрд против $ 3,44 млрд, в апреле показатель немного откатился до $ 4,12 млрд, а в мае снова подрос до $ 4,28 млрд против $ 3,32 млрд в мае 2025-го. Причем именно май показал самый высокий годовой темп роста — плюс 29%. Мартовский максимум в валюте пока остается непревзойденным, но общий уровень экспортной выручки устойчиво держится заметно выше прошлогоднего.

Однако импорт не отстает: он также рос каждый месяц год к году и в мае достиг $ 4,66 млрд — максимального месячного значения с начала года, прибавив к прошлогоднему маю почти те же 29%, что и экспорт. В результате сальдо во все месяцы оставалось отрицательным, а его помесячная траектория оказалась куда менее однозначной, чем экспортная.

В январе дефицит сократился с $ 458,0 млн до $ 209,2 млн, в марте — с $ 601,1 млн до $ 425,8 млн, в апреле — с $ 551,6 млн до $ 506,6 млн. Но в феврале разрыв, наоборот, расширился с $ 514,4 млн до $ 691,6 млн, а в мае — с $ 297,5 млн до $ 373,7 млн. Иными словами, уже два месяца из пяти закрылись хуже прошлогодних, причем май — свежайшая точка данных. Почти весь выигрыш по сальдо обеспечили январь и март.

Динамика по рынкам

Если смотреть на географическую структуру экспорта, то 2026 год повторяет прошлогоднюю траекторию лишь отчасти. Год снова начался с повышенной концентрации на рынках СНГ: в январе на них пришлось 72,3% белорусского экспорта против 68,2% годом ранее, в феврале — 73,4% против 70,4%. Однако с марта соотношение развернулось, и все три весенних месяца доля СНГ держалась ниже прошлогодних значений: 68,9% против 71,7% в марте, 70,5% против 73,7% в апреле и 72,6% против 74,0% в мае. В сумме за пять месяцев доля СНГ составила 71,4% — практически столько же, сколько годом ранее (71,7%), но с иным внутренним рисунком: если в 2025 году концентрация на постсоветских рынках к весне нарастала, то в 2026-м она, наоборот, ослабевает.

Зеркально этому выросла роль направлений вне СНГ — и не только в долях, но и в темпах. За январь-май экспорт в страны вне СНГ увеличился на 24,2%, до $ 5,57 млрд, то есть рос даже быстрее, чем поставки в СНГ (+22,5%). Особенно показателен март, когда экспорт за пределы постсоветского пространства достиг $ 1,36 млрд против $ 0,97 млрд годом ранее. Говорить о переломе, конечно, рано: СНГ остается безусловно доминирующим рынком сбыта, а квартальные колебания долей могут объясняться графиком отгрузок отдельных крупных позиций. Но сам факт, что экспортный рост 2026 года не сводится к одному направлению, для экономики скорее хорошая новость — как минимум это снижает чувствительность экспортной выручки к состоянию российского спроса, о рисках которого говорилось выше.

Похожей интриги в импорте нет: здесь географическая структура колеблется примерно в прошлогоднем коридоре. В январе доля поставок из СНГ была заметно выше, чем годом ранее, — 60,4% против 56,2%, в феврале практически совпала с прошлогодней (59,2% против 59,0%), в марте опустилась ниже (57,1% против 59,3%), в апреле и мае снова оказалась чуть выше — 58,8% против 58,2% и 59,0% против 56,7% соответственно. За пять месяцев на СНГ пришлось 58,8% импорта против 58,0% годом ранее — отклонение укладывается в обычные краткосрочные колебания структуры торговли.

Для экономики это означает, что импортная зависимость от постсоветского пространства — прежде всего от российских энергоносителей, сырья и комплектующих — законсервировалась на уровне чуть ниже 60% и не показывает ни дальнейшего смещения в сторону СНГ, ни признаков разворота. В отличие от экспорта, где статистика фиксирует хотя бы осторожное расширение географии, в импорте структура выглядит застывшей. Впрочем, ждать иного было бы странно: конфигурация закупок определяется не рыночной конъюнктурой, а логистикой, внешнеторговыми ограничениями и привязкой к российским энергоносителям, то есть факторами, которые за год не меняются.

Полезно взглянуть и на динамику сальдо в разрезе рынков. Детальной страновой разбивки Белстат сейчас не публикует, но даже деление на СНГ и страны вне СНГ дает по-хорошему большую картину: торговля с СНГ — это главным образом Россия с добавлением остальных постсоветских стран, а страны вне СНГ — это преимущественно дальнее зарубежье, от Китая до тех западных рынков, что сохраняют доступность. Здесь положительная часть внешнеторгового баланса по-прежнему целиком формируется на рынках СНГ — и в 2026 году эта опора стала заметно мощнее.

За январь-май профицит торговли со странами СНГ достиг $ 1,17 млрд против $ 776 млн годом ранее, то есть вырос в полтора раза. Правда, весь прирост обеспечили первые три месяца: в январе профицит подскочил с $ 75,0 млн до $ 261,4 млн, в марте — с $ 68,9 млн до $ 272,5 млн. А вот в апреле ($ 184,0 млн против $ 185,6 млн) и особенно в мае ($ 364,4 млн против $ 405,3 млн) показатель уже уступал прошлогоднему. Компенсатор общего дефицита стал сильнее, но к концу весны его дополнительный запас прочности начал истощаться.

Торговля со странами вне СНГ, напротив, тянет баланс вниз даже сильнее, чем год назад: дефицит за пять месяцев расширился с $ 3,20 млрд до $ 3,37 млрд. И это заметное отличие от прошлогодней конфигурации — если по итогам января-апреля разрыв еще держался примерно на уровне 2025 года, то майские $ 738,1 млн дефицита против $ 702,8 млн годом ранее окончательно вывели его в минус к прошлогодней траектории.

Получается несколько парадоксальная картина: экспорт в страны вне СНГ растет быстрее всего (те самые +24,2%), но импорт с этих направлений в абсолютном выражении прибавляет еще больше, и чистый результат ухудшается. Все сокращение общего внешнеторгового дефицита, таким образом, заработано исключительно на рынках СНГ — а майское охлаждение именно на этом направлении объясняет, почему последний месяц весны закрылся хуже прошлогоднего и по торговле в целом.

Группы товаров

Традиционно, чтобы понять не только географию, но и качество изменений во внешней торговле, стоит посмотреть на нее в разрезе товарных групп. Речь не о конкретных видах товаров, а об укрупненных группах, статистику по которым публикует Белстат: инвестиционных товарах — условно, станках, машинах и оборудовании, которые идут на обновление производственного потенциала; промежуточных — сырье, материалах и комплектующих, необходимых для выпуска продукции; и потребительских — готовых изделиях, которые встречают покупателя на полках белорусских магазинов, если речь об импорте, или зарубежных, если это наш экспорт.

К сожалению, эта статистика выходит с дополнительным лагом: общая картина торговли доступна уже за январь-май, а товарный разрез — пока за январь-апрель. Но и месяцем ранее тенденции видны вполне отчетливо.

Самое слабое звено — инвестиционные товары. Их экспорт за январь-апрель практически не вырос: $ 1,31 млрд, или 99,8% к прошлогоднему уровню, — и это на фоне общего роста экспорта на 21%. Доля инвестиционных товаров в белорусском экспорте сжалась с 10,6% до 8,6% — важный сигнал для экономики, привыкшей считать себя сборочным цехом: спрос на белорусские машины и оборудование, ключевым покупателем которых выступает Россия, буксует. Импорт же этой группы, напротив, вырос на 13,9%, до $ 1,71 млрд, а отрицательное сальдо увеличилось более чем вдвое — с $ 194 млн до $ 405 млн.

Впрочем, здесь уместна оговорка: растущий импорт оборудования может означать и инвестиционную активность внутри страны, которая обернется производственным потенциалом позже. Куда однозначнее позитив в промежуточных товарах: экспорт вырос на 20,9%, до $ 7,39 млрд, при росте импорта лишь на 9%, и дефицит по группе сократился с $ 2,23 млрд до $ 1,70 млрд — это самый весомый вклад в улучшение общего баланса среди всех товарных групп.

Наиболее динамичный сегмент — потребительские товары: экспорт прибавил 31,5%, импорт — 27%, а сальдо, в отличие от данных за первый квартал, по итогам четырех месяцев даже улучшилось — минус $ 385 млн против минус $ 450 млн годом ранее. Но внутри потребительского блока живут две совершенно разные истории.

Первая — продовольствие, традиционная и заслуженная опора белорусского экспорта: поставки за рубеж выросли с $ 2,32 млрд до $ 3,03 млрд, а положительное сальдо — с $ 1,14 млрд до $ 1,49 млрд, и это один из главных источников чистой валютной выручки страны.

Вторая — непродовольственные товары, где даже впечатляющий рост экспорта на 32,7% не поспевает за импортом: закупки готовых изделий за рубежом выросли с $ 3,46 млрд до $ 4,35 млрд, и отрицательное сальдо расширилось с $ 1,59 млрд до $ 1,88 млрд.
Иными словами, белорусская еда «кормит» торговый баланс, а зависимость от импортного ширпотреба продолжает его «проедать» — и внутри одной товарной группы эти два потока лишь частично компенсируют друг друга.

В итоге внешняя торговля Беларуси по результатам января-мая 2026 года выглядит заметно результативнее прошлогодней: растет оборот, растет импорт, а экспорт прибавляет еще быстрее. Однако сальдо остается устойчиво и сильно отрицательным — $ 2,21 млрд дефицита за пять месяцев, — а сама динамика была бы куда скромнее, если бы не крепкий рубль, прежде всего российский: без эффекта валютной переоценки внушительные долларовые темпы роста потеряли бы значительную часть своего блеска, и об этом стоит помнить всякий раз, когда официальная статистика фиксирует очередной рекорд.

Поэтому повестка для белорусской внешней торговли остается прежней: наращивать экспорт быстрее импорта — причем в физических объемах, а не только в долларовой оценке — и продолжать выход на рынки «дальней дуги», снижая концентрацию на российском направлении, состояние которого в нынешних условиях остается главным фактором неопределенности для всей белорусской экономики.